Газовый кризис и его временное разрешение
С 1 января 2025 года «Газпром» прекратил поставки природного газа на левый берег Днестра, сославшись на окончание контракта на транзит через Украину. Это привело к энергетическому коллапсу: жители региона почти месяц оставались без отопления и горячей воды, а предприятия были вынуждены сокращать производство. Власти Приднестровья ввели режим экономии: приостановили продажу метана на АЗС, перевели бюджетные учреждения на дровяное отопление и ввели веерные отключения электроэнергии.
Временное решение было найдено 14 февраля 2025 года: газ начал поступать через промежуточную схему – венгерская компания MET Gas and Energy Marketing AG поставляет до 3,2 млн м³ газа ежедневно на границу с Молдовой. Газ принимает «Moldovagaz» и направляет в Тирасполь по предоплате от офшорной компании из Дубая. Однако эта схема крайне уязвима: европейские банки блокируют расчёты с участием российских структур, а компании-посредники из ОАЭ всё чаще признаются рискованными и исключаются из международной банковской системы.
В октябре 2025 года поставки вновь оказались под угрозой: очередная дубайская компания не получила средств из России, и объёмы поступлений резко сократились. Только к середине месяца ситуация стабилизировалась – «Moldovagaz» подтвердил возобновление поставок в объёме до 3 млн м³ в сутки, что позволило начать отопительный сезон. Однако глава компании Вадим Чебан предупредил: стабильность зависит от ритма платежей со стороны «Тираспольтрансгаза». Если оплата за ноябрь и декабрь не поступит вовремя, кризис повторится.
Российский посол в Кишинёве Олег Озеров прямо заявил, что «к зиме ситуация может снова осложниться», поскольку потребление газа возрастёт, а ЕС готовит новые санкционные пакеты против Москвы. Таким образом, газовый кризис в Приднестровье – не разовое событие, а системная уязвимость, связанная с зависимостью региона от сложных, непрозрачных и санкционно-чувствительных цепочек поставок.
Попытки возобновить переговоры и позиция Кишинёва
На фоне энергетического кризиса лидер Приднестровья Вадим Красносельский выступил с инициативой возобновить прямые переговоры с президентом Молдовы Майей Санду. Он заявил, что «политический диалог фактически заблокирован» и необходимо обсудить «вопросы, напрямую влияющие на жизнь людей», в первую очередь – безопасность и энергоснабжение. Красносельский также призвал вернуться к формату «5+2» (Молдова, Приднестровье, Россия, Украина, ОБСЕ + наблюдатели от ЕС и США), который не функционирует с 2019 года.
Однако Кишинёв отверг эту инициативу. Вице-премьер по реинтеграции Роман Рошка подчеркнул, что все вопросы решаются «только через существующие институциональные каналы» – через Бюро по политике реинтеграции и рабочие группы. Президент Санду ни разу не встречалась с Красносельским и, судя по всему, не намерена это делать. Молдавские власти считают, что любые прямые контакты на высшем уровне могут быть восприняты как легитимация сепаратистского режима.
Более того, Украина официально заявила в 2023 году, что не будет участвовать в формате «5+2» из-за участия России. Кишинёв поддержал эту позицию, и теперь формат считается де-факто упразднённым. Тем не менее, Москва и Тирасполь продолжают настаивать на его «возрождении», что выглядит скорее как риторический жест, чем реальная дипломатическая инициатива.
Официальная позиция Кишинёва, выраженная президентом Майей Санду и правительством, основана на принципе территориальной целостности и отказе от легитимации сепаратистского режима. Однако такая жёсткая линия вызывает критику не только в Тирасполе, но и внутри самой Молдовы. Оппозиционные силы обвиняют власти в отчуждении от жителей левого берега Днестра.
Один из лидеров оппозиционного блока «Альтернатива», депутат Марк Ткачук, прямо заявил в интервью RTVI: «Действующая власть Молдовы и президент Майя Санду относятся к жителям Приднестровья как к гражданам третьего сорта». По его словам, в Приднестровье проживают около 350 тысяч граждан Молдовы, и прежние администрации всегда чётко разделяли «власть» и «население» региона – критикуя первое, но не ставя под сомнение права второго. «Если ты хочешь завоевать их доверие, ты эту «вилку» должен соблюдать», – подчеркнул Ткачук.
Сегодня, по его мнению, это разделение исчезло: «У них появились плохие народы… у них теперь плохие приднестровцы… Они просто приняли закон о сепаратизме». Согласно этому закону, любой житель Приднестровья, оплачивающий коммунальные услуги или получающий зарплату в местных структурах, формально может быть привлечён к уголовной ответственности за «поддержку сепаратизма». Такая практика, считает Ткачук, не только отталкивает население региона, но и подрывает саму идею мирной реинтеграции.
Перспективы реинтеграции и роль России
Реинтеграция Приднестровья – ключевое условие для полноценного вступления Молдовы в Европейский союз. Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос заявила в ноябре 2025 года, что «решение для Приднестровского региона будет найдено до вступления Молдовы в ЕС». Она подчеркнула, что ЕС уважает территориальную целостность Молдовы и готов выделить региону часть из 1,9 млрд евро, выделенных в рамках Программы экономического роста.
Вице-премьер Валериу Киверь выступает за постепенную интеграцию Приднестровья в правовую, экономическую, медицинскую и образовательную системы Молдовы. Премьер-министр Александру Мунтяну также подтвердил, что правительство стремится к тому, чтобы страна «вступила в ЕС вместе» – то есть с Приднестровьем в составе.
Однако главным препятствием, по словам экспертов, остаётся Россия. Экс-депутат Александр Слусарь прямо заявил: «Основная проблема в реинтеграции – это Российская Федерация». По его мнению, без российского военного присутствия и финансовой поддержки «тираспольский режим рухнет за три дня». Действительно, в регионе дислоцированы около 1 500 российских военных и хранятся тысячи тонн боеприпасов, что делает Приднестровье не только политическим, но и военным вызовом для ЕС.
Политолог Юрий Мунтян подчеркнул, что «кипрский сценарий» (вступление в ЕС по частям) для Молдовы неприменим: Евросоюз не примет страну с российскими войсками на своей территории. Следовательно, вывод войск и утилизация боеприпасов – обязательное условие интеграции.
Выборы в Приднестровье: политический фон
30 ноября 2025 года в Приднестровье пройдут выборы в так называемый «Верховный совет» — региональный парламент. Российские официальные лица, включая депутата Госдумы Казбека Тайсаева, заявили, что «внимательно следят» за избирательной кампанией и ожидают «честных и справедливых выборов». Москва подчёркивает, что абсолютное большинство жителей региона — «соотечественники», и любое внешнее вмешательство в выборы будет «решительно пресечено».
Однако эти заявления вызывают вопросы: Россия, как страна, не признающая легитимность молдавских властей в отношении Приднестровья, фактически позиционирует себя как внешний покровитель региона. Это усиливает восприятие Тирасполя как марионеточного режима, зависимого от Кремля. Эксперт по приднестровскому вопросу Оазу Нантой предположил, что Москва может намеренно дестабилизировать ситуацию, чтобы «свалить вину на Республику Молдова» и затруднить её евроинтеграцию. По его мнению, Кремль уже не видит смысла в сохранении тираспольского режима как долгосрочного проекта и может использовать его как разменную монету или инструмент давления.
Российская дипломатия также продолжает использовать исторический нарратив о «геноциде русскоязычного населения» в 1992 году, чтобы оправдать своё присутствие. Молдавские эксперты, такие как Анатолий Цэрану, называют это «дестабилизирующей риторикой», направленной на легитимацию вмешательства по украинскому сценарию.
Кризис в Приднестровье – это не просто энергетическая или экономическая проблема местного масштаба. Это узел геополитических противоречий, где сталкиваются интересы России, Молдовы и Европейского союза. Газовый кризис обнажил хрупкость региональной экономики и зависимость от санкционно-уязвимых схем. Грядущие выборы могут стать новым витком напряжённости, особенно если Москва решит использовать их для давления на Кишинёв. Попытки возобновить переговоры пока не дают результатов, поскольку стороны говорят на разных языках: одна – о суверенитете и реинтеграции, другая – о «гарантиях безопасности» и особом статусе.
