Хронология: от экстрадиции к судебным тупикам
После шести лет, проведённых в бегах, Плахотнюк вернулся на родину не как политический лидер, а как обвиняемый. Его добровольная экстрадиция из Греции 25 сентября 2025 года стала поворотным моментом. Уже 2 декабря он впервые лично предстал перед судом, заявив, что намерен «прояснить обстоятельства банковского мошенничества». Однако с тех пор его участие в заседаниях носит эпизодический характер: то он изучает материалы дела, то ссылается на болезнь. Так, 12 и 16 февраля 2026 года слушания были отложены из-за его отсутствия по состоянию здоровья – при этом медицинская справка изначально не была представлена, что вызвало подозрения у прокуратуры в попытке затянуть процесс.
Тем временем, расследование продолжает расширяться. Помимо основного эпизода – вывода более 39,2 млн долларов и 3,5 млн евро из Banca de Economii, Unibank и Banca Socială – против Плахотнюка возбуждены ещё пять уголовных дел: мошенничество на госпредприятии Metalferos, незаконная закупка бланков паспортов, подделка документов (в том числе с использованием удостоверений шести стран, включая Россию и Украину), предполагаемый подкуп экс-президента Игоря Додона и новый эпизод банковской кражи.
Дело «Кулиок» — тень Плахотнюка над судьбой Игоря Додона
Среди множества эпизодов, связанных с делом Владимира Плахотнюка, особое место занимает так называемое дело «Кулиок» («Чёрная сумка») — уголовное производство против бывшего президента Республики Молдова Игоря Додона. Это расследование, инициированное на основе видеозаписи встречи 2019 года, стало не просто отдельным судебным процессом, а политическим и юридическим зеркалом, в котором отразились сложные переплетения интересов, геополитических игр и внутренних конфликтов молдавской элиты.
Центральным доказательством по делу «Кулиок» стала видеозапись, опубликованная в июне 2019 года депутатом Юрием Реницэ. На кадрах запечатлена встреча трёх ключевых фигур молдавской политики: тогдашнего лидера Демократической партии Владимира Плахотнюка, советника Плахотнюка Сергея Яралова и действующего президента Игоря Додона. В ходе встречи Плахотнюк передаёт Додону чёрную сумку, содержимое которой, по версии следствия, составляло от 600 тысяч до 1 миллиона долларов США. Эти средства, как утверждается, предназначались для финансирования Партии социалистов Республики Молдова (ПСРМ), возглавляемой Додоном, а также для покрытия его личных расходов.
Интересно, что сама видеозапись длится более 40 минут, однако момент передачи сумки на ней не зафиксирован.
От обвиняемого к свидетелю: двойная роль Плахотнюка
Хотя основным фигурантом дела «Кулиок» является Игорь Додон, именно Владимир Плахотнюк стал его центральной фигурой – но уже в качестве свидетеля обвинения. Верховный суд Молдовы 12 января 2026 года обязал Плахотнюка дать показания по этому делу, несмотря на то, что он сам находится под следствием по пяти другим уголовным эпизодам, включая «банковское мошенничество» и «подделку документов».
Однако Плахотнюк систематически уклоняется от явки. На заседании 11 февраля 2026 года он не явился, сославшись на предстоящее слушание по своему собственному делу. Суд расценил это как попытку затянуть процесс и вынес постановление о принудительной доставке бывшего олигарха на слушание.
Додон, в свою очередь, настаивает, что только Плахотнюк и Яралов могут объяснить, что именно происходило на встрече и что находилось в сумке. «Спросите Плахотнюка, я к ней не прикасался», – заявил он журналистам, подчеркнув, что видеозапись была сфабрикована и не может служить доказательством. При этом он утверждает, что якобы сумка осталась у самого Плахотнюка, а он лишь присутствовал при обсуждении возможной коалиции.
Политический контекст и этические дилеммы
Дело «Кулиок» разворачивается на фоне повышенной тревоги о возможном бегстве Додона из страны. Несмотря на то, что он обвиняется сразу по трём уголовным делам – включая «Энергоком» и «Справку» (подделка медицинских документов), – ему не запрещён выезд за пределы Республики Молдова. Это вызывает обеспокоенность у ряда депутатов, в частности у Лилиан Карп, которая напомнила, что многие молдавские политики, оказавшись под угрозой тюремного заключения, скрываются либо в Приднестровье, либо в России.
«Оба находятся на службе у Москвы, и вряд ли Плахотнюк скажет что-то большее… Это было бы саморазоблачением с его стороны, потому что именно он развратил Додона», – заявила Карп, подчеркнув, что ни один из участников встречи не заинтересован в полной правде.
Тем временем, защита Додона настаивает, что все меры, наложенные ранее, были выполнены, и нет оснований для новых ограничений. Адвокат Петру Балан отметил, что прокуратура больше не требует применения запрета на выезд, несмотря на прошлые инциденты с поддельными документами.
Процесс по делу «Кулиок» ставит перед молдавской юстицией ряд сложных вопросов. Во-первых, можно ли использовать показания одного обвиняемого (Плахотнюка) против другого (Додона), особенно если первый сам является фигурантом масштабного коррупционного расследования? Во-вторых, насколько допустимо использование видеозаписи, полученной неизвестным способом и признанной экспертами непригодной для использования в качестве доказательства?
Новые лица, старые связи
Круг свидетелей также постоянно меняется. Первоначально защита запросила допрос 164 человек, но суд одобрил лишь 27. Среди допрошенных – бывшие спикеры парламента Мариан Лупу и Андриан Канду, экс-глава Нацбанка Дорин Дрэгуцану, депутаты Вячеслав Ионицэ и Сергей Сырбу. Большинство из них единогласно утверждают: Плахотнюк не имел рычагов влияния на банковскую систему в период 2013–2014 годов.
«Когда я увидел, что дела идут плохо, я сделал необходимые запросы… В декабре 2013 года по решению парламента я запросил информацию у всех уполномоченных учреждений», – заявил Вячеслав Ионицэ, подчеркнув, что решения принимались коллегиально, а не по указке одного человека.
Однако прокурор Александр Черней считает такие показания уклончивыми: «Свидетели говорят в общих чертах и мало касаются сути обвинений… Они упоминают Шора и Филата, но не Плахотнюка».
Эксперты указывают, что даже если суд признает факт передачи денег, установить их происхождение и точное назначение будет крайне сложно. Особенно на фоне того, что ключевые документы по связанным делам – например, протоколы по кредитам в банках – сгорели в автомобиле, принадлежавшем фирме, аффилированной с Иланом Шором.
Проблемы доказательной базы и угроза «Страсбурга»
Эксперты всё чаще указывают на слабость обвинительного корпуса. Бывший генпрокурор Александр Стояногло прямо заявил: «Свидетельские показания и другие доказательства являются шаткими и по большей части не имеют никакого отношения к выдвинутому официальному обвинению».
Особую тревогу вызывает тот факт, что преступная группа, по версии следствия, состоит фактически из одного человека. Как отмечает бывший судья ЕСПЧ Станислав Павловский: «Организованная преступная группа не может существовать из одного человека. Если мы говорим о такой группе, на скамье подсудимых должны быть и другие люди с чётко определёнными ролями».
Юристы предупреждают: если приговор будет основан на сомнительных доказательствах или с нарушением процессуальных норм, дело почти наверняка дойдёт до Европейского суда по правам человека. Юлиан Гроза, исполнительный директор Института европейской политики и реформ, подчеркивает: «Данный процесс – это тест не только для судебной системы, но и для внутренней устойчивости государства».
Политика vs. Право
Процесс сопровождается постоянным политическим давлением. Публичные заявления чиновников о «необходимости быстрого приговора» вызывают критику со стороны юридического сообщества. Эксперт по борьбе с коррупцией Кристина Чуботару предупреждает: «Заявления политиков, хвалящихся тем, что обвиняемый даже не успевает ознакомиться с материалами дела, серьёзно подрывают доверие к независимости судебной власти».
Бывший министр юстиции Александр Тэнасе и вовсе призывает отказаться от мести: «Человек должен быть привлечён к ответственности за то, что он совершил и что может быть доказано, а не за то, что он был оппонентом действующей власти».
На сегодняшний день дело Плахотнюка остаётся в подвешенном состоянии. С одной стороны, прокуратура настаивает на скором вынесении обвинительного приговора. С другой — защита, эксперты и даже часть бывших прокуроров указывают на фрагментарность доказательств, избирательность расследования и риски нарушения права на справедливый суд.
Расширение круга эпизодов и фигурантов, включая высокопоставленных политиков, превращает процесс не просто в уголовное разбирательство, а в зеркало системного кризиса молдавских институтов. Исход дела определит не только судьбу Плахотнюка, но и доверие общества к самой идее верховенства закона в Республике Молдова.
