Хронология: от «личного мнения» до конституционного кризиса
События развивались стремительно. 11 января 2026 года Майя Санду в эфире британского подкаста заявила, что поддержала бы присоединение Молдовы к Румынии на гипотетическом референдуме. Реакция последовала незамедлительно.
13 января советник президента Румынии Никушор Дан и евродепутат Еуджен Томак обозначили позицию Бухареста: Румыния «готова в любой момент сесть за стол переговоров, но лишь при условии, что Молдова сочтёт это приемлемым». Однако уже 15 января на ежегодной встрече с дипломатами Никушор Дан полностью обошел тему «унии», сосредоточившись на европейской интеграции как на пути для Молдовы «быть рядом с Румынией».
В самой Молдове разразился политический скандал. Внутри правящей партии «Действие и солидарность» (PAS) произошел раскол. «Умеренное крыло PAS сейчас старается представить, что эти слова главы государства – её личная, а не политическая позиция», – сообщалось в аналитической статье. В то же время радикалы, такие как депутат Лилиан Карп, выразили готовность активно агитировать за эту идею.
Апофеозом внутриполитической бури стало заявление депутата PAS Адриана Бэлуцела. Он допустил, что партия готова проголосовать за объединение с Румынией в парламенте, «не спрашивая мнения народа», если стране будет угрожать военная опасность. Более того, Бэлуцел не стал отрицать, что руководство Молдовы уже обсуждало такой сценарий в феврале–марте 2022 года, рассматривая Румынию как «главный столп, который нас поддержит».
22 января Майя Санду вновь вернулась к этой теме, пояснив, что объединение может стать одним из вариантов гарантии сохранения Молдовы «в свободном мире и в условиях мира», но признала, что в настоящее время вступление в ЕС пользуется большей поддержкой граждан.
Стратегическая тишина Европы
Европейские политики и СМИ отреагировали на заявления молдавского лидера крайне сдержанно, что само по себе стало предметом анализа. Немецкая Frankfurter Allgemeine Zeitung с иронией заметила: «По меньшей мере необычно, когда глава государства выступает за распад собственной страны, но президент Майя Санду сделала именно это».
Наиболее глубокий анализ ситуации предложило хорватское издание Advance. По мнению его обозревателей, высказывание Санду не было адресовано ни молдавским избирателям, большинство из которых против унии, ни Бухаресту (который официально не добивается этого). «Целевая аудитория находится западнее: в Брюсселе, Берлине и Вашингтоне», – пишет Advance.
Издание выдвинуло тезис, который впоследствии подтвердился реакцией официальных лиц: Санду решила «прощупать пределы западного терпения». Её посыл, по версии хорватских журналистов, заключался в том, что Молдова слишком слаба, чтобы выживать между давлением России и европейской бюрократией, и если Запад не предложит четких перспектив, радикальные идеи вернутся в мейнстрим.
«Объединение Молдовы с государством–членом поломало бы многие механизмы контроля и создало бы прецедент, который было бы трудно объяснить другим государствам на европейской периферии», – поясняет Advance логику Брюсселя. НАТО, в свою очередь, видит в этом стратегический риск, так как объединение де–факто пододвинуло бы границу альянса к российским военным базам в Приднестровье.
28 января на сессии ПАСЕ Майя Санду попыталась смягчить риторику, отвечая на прямой вопрос французского чиновника. «Я дала честный ответ на вопрос. Меня беспокоит ситуация в моей стране. Крайне важно, чтобы Республика Молдова была частью свободного мира. Мы не хотим снова попасть под влияние или оккупацию России», – заявила она. Однако и здесь она не стала развивать тему, вновь сделав акцент на евроинтеграции.
Наконец, 8 февраля 2026 года посол Европейского союза в Республике Молдова Ивона Пиорко в интервью Ziarul de Garda воздержалась от каких–либо комментариев по поводу объединения, подчеркнув, что основополагающей целью страны остается европейская интеграция. А 9 февраля уже сама Майя Санду признала, что вопрос объединения с Румынией «не обсуждался с европейскими партнерами и не входит в повестку дня диалога» между Кишиневом и Брюсселем. На вопрос, может ли уния стать «планом Б», она ответила однозначно: «Наш план – вступить в Европейский союз».
Позиция оппозиции
Внутри Молдовы заявление президента вызвало шквал критики, которую не смогли погасить даже заявления представителей PAS о «личном характере» мнения Санду.
Лидер Партии социалистов (ПСРМ) Игорь Додон занял бескомпромиссную позицию. «Моя родина – Республика Молдова! У меня нет другой родины!» – заявил он в интервью Euronews, назвав события 1918 года не объединением, а аннексией Бессарабии Румынией. Додон анонсировал масштабную кампанию по всей стране с лозунгами «Республика Молдова – наша Родина» и «Республика Молдова – это не Румыния». «Если мы потеряем государственность, мы станем маргинальной провинцией иностранного государства… Мы не хотим таких унижений ни для себя, ни для наших детей», – заявил политик.
Блок социалистов и коммунистов назвал позицию президента «открытым актом политического предательства» и потребовал отстранения Майи Санду от должности с привлечением к уголовной ответственности по статье «Измена Родине».
Эту правовую позицию подкрепил юрист Юрий Маржиняну. В социальных сетях он напомнил о решении Конституционного суда №24 от 23 июня 2015 года, согласно которому президент обязан проявлять верность государству как при исполнении полномочий, так и в публичных выступлениях. «Таким образом, публичная готовность проголосовать за ликвидацию государства не является просто политическим мнением, а может быть квалифицирована как серьёзное деяние в конституционном смысле», – подчеркнул Маржиняну, ссылаясь на статью 89 Конституции, предусматривающую отстранение президента.
Лидер непарламентской партии «Великая Молдова» Виктория Фуртунэ также обратилась в прокуратуру с жалобой на действия главы государства. В эфире телеканала TVC21 она заявила, что объединение спровоцирует региональный конфликт, так как Россия не примет косвенного расширения НАТО, и призвала привлечь «изменников» к ответственности.
В самой PAS, судя по действиям депутата Лилиана Карпа, запаниковали. Карп заявил о намерении внести поправки в статью УК об измене Родине, чтобы «публичные заявления персоны или политика не рассматривались как измена Родине».
Румынская сторона между символизмом и страхом перед войной
В Румынии реакция на унионистский зигзаг Кишинева была далеко не однозначной. С одной стороны, 28 января премьер–министр Румынии Илие Болоян в интервью RFI поддержал Майю Санду, назвав её позицию «последовательной и логичной». Он заявил, что сам проголосовал бы за объединение.
С другой стороны, аналитика и высказывания экспертов рисовали картину глубокой настороженности элит. Хорватское Advance писало: «Румынская политическая элита видит символический аспект подобного шага, но ещё лучше там осознают последствия. Объединение означало бы «получение» государства с нерешёнными территориальными проблемами и прямую конфронтацию с российскими интересами».
Экономический аспект также играет против унии. Румыния закончила 2025 год с дефицитом бюджета в 8,4% ВВП, а её госдолг достиг 59% ВВП. Эксперты, чьи мнения приводит документ, оценивают содержание Молдовы для Румынии в сумму до 8 млрд евро ежегодно. «Объединение с Молдовой для Румынии – это… получение двух «токсичных» регионов – Приднестровья и Гагаузии», – цитирует документ румынского комментатора.
Вопрос безопасности стал ключевым. Журналист Дмитрий Чубашенко задался прямым вопросом: «Румыния готова воевать с Россией? Готово ли НАТО вступиться за Румынию в её войне с Россией на Днестре?»
Ответы румынских специалистов оказались неутешительными для сторонников унии. Профессор Теодор Лучиан Мога заявил Europa Libera Romania, что в нынешней ситуации объединение неуместно. Эксперт Арманд Гошу в комментарии для Hotnews.ro предположил, что в случае эскалации Румыния лишь «выпустит пресс–релиз, осуждающий нападение», и обратится в Брюссель. А генерал–майор в отставке Дорин Тома и вовсе сравнил состояние румынской армии с проблемами 1942 года под Сталинградом, говоря о нехватке снаряжения, оружия и подготовки.
Инициатива забуксовала
На фоне бурных дискуссий опросы общественного мнения давали противоречивую картину. Согласно опросу румынского центра CURS, проведенному в январе 2026 года, 56% граждан Румынии поддержали бы объединение с Молдовой на референдуме. Против высказались 37%.
Однако в Молдове цифры были прямо противоположными. Данные «Барометра общественного мнения» за сентябрь 2025 года показывали, что лишь 33,4% граждан проголосовали бы за объединение, тогда как 45,7% – против.
Это социологическое противоречие поставило политиков в тупик. Депутат Василий Костюк из партии «Демократия дома», который громко анонсировал внесение в парламент вопроса о референдуме по объединению, 9 февраля был вынужден отказаться от своей инициативы. Он объяснил это отсутствием необходимого количества голосов и скептицизмом коллег. Как отметил политолог Ян Лисневский, эта инициатива с самого начала была «проектом для разоблачения PAS»: если бы партия власти поддержала референдум, она бы проиграла, а если бы заблокировала – зафиксировала бы свою неискренность.
Несмотря на активизацию дискуссий об объединении в начале 2026 года, инициатива так и не получила практического воплощения в парламенте Республики Молдова. Первоначальный импульс был утрачен уже 9 февраля, когда депутат Василе Костиук из партии «Демократия дома» официально отказался от своего обещания вынести вопрос о референдуме на рассмотрение новой сессии. Причиной отказа стала банальная политическая арифметика: его фракция, располагающая всего шестью мандатами из 101, не смогла бы собрать необходимого количества подписей для запуска процедуры. Последовавшие опросы коллег лишь подтвердили бесперспективность затеи: представители других партий заняли полярные позиции – от защиты суверенитета Молдовы до саркастичных заявлений о том, что «объединение уже достигнуто», что наглядно продемонстрировало отсутствие в обществе консенсуса по этому вопросу.
Новая риторика: от исторических параллелей к прагматизму
На этом фоне в общественном пространстве развернулась более широкая дискуссия, подогреваемая как историческими аналогиями, так и геополитическими сигналами из–за океана. Президент Румынской академии Иоан–Аурел Поп, выступая 11 февраля, подчеркнул естественность и историческую закономерность объединительных процессов для румынского народа, проводя параллели с событиями 1859 года.
Однако куда более прагматичный взгляд на ситуацию предложил историк Анатол Цэрану, проанализировавший речь госсекретаря США Марко Рубио в Мюнхене. По мнению эксперта, сигнал из Вашингтона был однозначен: эпоха, когда малые государства могли рассчитывать на безусловное покровительство, закончилась. В новой реальности, где ценятся сильные и самодостаточные союзники, для Молдовы объединение с Румынией становится не столько вопросом романтического национализма, сколько прагматичным инструментом выживания и обретения реальной безопасности через членство в НАТО и ЕС.
В эту напряженную дискуссию вмешалась и румынская политическая сцена. 20 февраля депутат Европарламента Диана Шошоакэ, известная своими радикальными взглядами, внесла в парламент Румынии законопроект об объединении с Республикой Молдова. Её инициатива, однако, носила подчеркнуто суверенный и даже изоляционистский характер: Шошоакэ настаивала на том, что вопрос воссоединения является исключительно внутренним делом румын и не должен становиться предметом торга между геополитическими центрами силы.
Таким образом, ситуация окончательно оформилась как парадоксальное расхождение между политической практикой и интеллектуальными дискуссиями. В то время как в Молдове конкретные шаги по объединению были заблокированы отсутствием парламентского большинства и разбродом в мнениях элит, в Румынии и экспертной среде тема продолжала активно обсуждаться. Инициатива окончательно перешла из плоскости практической политики в область историософских дебатов и предвыборных жестов, оставив вопрос о реальном воссоединении открытым, но отложенным на неопределенный срок из–за отсутствия политической воли по обе стороны Прута.
