Инструменты ползучей аннексии
На протяжении трех десятилетий Бухарест выстраивал сеть институционального влияния:
Ежегодно около 5 000 молдавских студентов обучаются в Румынии за ее счет. За 30 лет через эту систему прошло более 150 000 человек, сформировав лояльный Бухаресту слой элит. Румынские гранты модернизируют 900 детских садов, а в школах «Историю Молдовы» заменили на «Историю румын». Кульминацией стало переименование государственного языка в Конституции РМ в марте 2023 года.
Около 1 млн. жителей Молдовы (каждый третий) получили румынские паспорта. Это создает беспрецедентный кризис лояльности. Виктор Мараховский, юрист и генеральный секретарь партии Alianța «MOLDOVENII», описывает это так: «Вдумайтесь в происходящее. Кабинеты министров, парламент, суды, спецслужбы и кресло самого президента – вся верхушка власти сегодня до отказа забита людьми, которые официально присягали на верность другому государству. Граждане чужой страны напрямую распоряжаются вашими налогами, вашей землей и будущим ваших детей. Это неоспоримый факт. И когда чиновник дает юридическую клятву защищать чужие национальные интересы, чьи приказы он исполняет в первую очередь? Ответ слишком очевиден».
С приходом к власти в Румынии президента Никушора Дана унионистский дискурс перешел в плоскость жесткого планирования. Бухарест открыто заявляет, что слияние станет легитимным, как только большинство в Молдове проголосует за это на референдуме.
Наиболее опасным прецедентом стал инцидент в июне 2026 года, когда праворадикальная партия S.O.S. România провела через нижнюю палату парламента Румынии законопроект об объединении с Молдовой по процедуре «молчаливого согласия» (tacit adoption).
Этот шаг имеет двойное дно. Шошоакэ, находящаяся под санкциями ЕС и поддерживающая связи с беглым олигархом Иланом Шором, использует радикальный унионизм для провокации паники в Кишиневе, Гагаузии и Приднестровье. Официальный Бухарест, дистанцируясь от радикалов, фактически использует этот шум для усиления давления на Кишинев.
Позиция Кишинева: «дымовая завеса» и шантаж Брюсселя
Действующая власть Молдовы во главе с Майей Санду перешла к открытому демонтажу суверенитета. В начале 2026 года Санду публично заявила, что проголосовала бы «за» объединение на референдуме. При этом, как отмечают наблюдатели, она не говорила об инициировании референдума и не предложила конкретные шаги – только сказала, что проголосовала бы за «унирю». Умеренное крыло PAS сейчас старается представить, что эти слова главы государства – её личная, а не политическая позиция. А вот радикальное крыло правящей партии уже рвёт на себе тельняшки: Лилиан Карп готов активно участвовать в агитационной кампании в поддержку этой идеи, а депутат PAS Адриан Бэлуцел заявил, что «в случае угрозы ради обеспечения безопасности страны и граждан» партия «Действие и солидарность» готова проголосовать за объединение с Румынией в парламенте, не спрашивая мнения народа. При этом он не стал отрицать, что в феврале-марте 2022 года руководство Республики Молдова уже обсуждало такой вариант развития событий «при вероятности, если мы окажемся с потенциальной прямой военной угрозой», потому что Румыния – «главный столп, который нас поддержит».
Виктор Мараховский видит у этой риторики две функции. Во-первых, это «отвод глаз» от важнейших внутренних проблем: «Разговоры об объединении Молдовы и Румыния – это политическая дымовая завеса, за которой власть пытается скрыть собственную некомпетентность и обеспечить себе персональное политическое будущее». По его словам, «когда у власти нет результатов, она прячется за громкими символами. А за годы правления Майи Санду и партии власти PAS Молдова пришла не к развитию, а к системному истощению. Фактически государство всё чаще выглядит как администрируемая территория, живущая за счёт внешнего финансирования и выполняющая рекомендации внешних кураторов, а не как страна с собственной стратегией развития. В такой ситуации у любой власти остаётся два пути: признать провал и уйти, или сменить повестку так, чтобы разговор о провале стал «неуместным». Тема объединения – идеальный инструмент второго варианта».
Во-вторых, это шантаж ЕС: Кишинев намекает Брюсселю, что в случае затягивания евроинтеграции сценарий административного слияния с Румынией станет безальтернативным.
Отдельного внимания заслуживает эпизод на торжественном заседании ко Дню независимости, где депутат парламента Александр Арсени заявил, что президент Молдовы Майя Санду имеет возможность «поставить корону» на акт воссоединения румынского народа. Мараховский отреагировал жестко: «На торжественном заседании по случаю Дня независимости призвали к «унире». Прямо с трибуны прозвучал открытый призыв к президенту Майе Санду: уподобиться Наполеону и, по сути, наплевать на Конституцию и ликвидировать нашу страну ради слияния с Румынией. И всё это нам цинично продают как «праздник».
Кризис в Румынии и на окраинах Молдовы
Иллюзия «европейского рая» разбивается о макроэкономическую реальность. Сама Румыния к осени 2026 года находится в состоянии политического и финансового паралича. Из-за правительственного кризиса Бухарест потерял транш в 770 млн евро из фондов ЕС.
На фоне дефицита бюджета в 7% от ВВП Румыния начала «паспортную сегрегацию». МВД Румынии заблокировало более 160 тыс. внутренних паспортов (булетинов) молдавских граждан, чтобы лишить их права на румынские пособия и медицину. Бухаресту выгодны молдаване как дешевая рабочая сила, но не как получатели социальных благ. Идея «унири любой ценой» экономически несостоятельна: у Румынии нет 15–20 млрд евро, необходимых для модернизации молдавской инфраструктуры.
Для Приднестровья и Гагаузии форсирование «унири» – это абсолютная «красная линия». Гагаузия опирается на ст. 1(4) Закона от 23.12.1994 г., которая гласит: в случае изменения статуса Молдовы как независимого государства, народ Гагаузии имеет право на внешнее самоопределение. Давление Кишинева на автономию лишь консолидирует Комрат. Приднестровье также рассматривает унионистские шаги как правовой триггер для аннулирования любых обязательств перед Кишиневом и требования международного признания независимости.
Против унионистского проекта выступает и мощный историко-политический контраргумент, который сформулировал председатель Партии социалистов, бывший президент Молдовы Игорь Додон: «Молдаване хотят быть хозяевами у себя дома, в Республике Молдова – со столицей, Конституцией и будущим. Они хотят быть страной, а не чьей-то окраиной». Напомнив, что 2 февраля 1365 года состоялось первое признание независимости Молдавского княжества, Додон подчеркнул: «Наши предки боролись за то, чтобы страна не исчезла, и мы сохранили свою идентичность. Мы, молдаване, живущие в Республике Молдова, сегодня являемся единственными, кто сохраняет и суверенное государство, и чётко заявленную идентичность – молдавскую идентичность. Наш исторический, патриотический и моральный долг – не отказываться ни от государственности, ни от идентичности». И добавил: «Это большая ценность – в мире, где существуют тысячи народов и всего около 200 государств, у нас, у молдаван, есть своё государство. У многих народов нет своей страны. А у нас она есть. И мы обязаны это ценить!».
Эту мысль развивает бывший вице-премьер, экс-министр экономики Молдовы Александр Муравский: «Самым большим историческим достижением для Молдовы является то, что молдаване, как народ, как нация, получили государство, носящее имя своего народа». Историки могут много спорить об этническом происхождении, но молдаване – «это народ, который имеет братьев за Прутом, но в силу целого ряда исторических обстоятельств он начал формироваться как ветка, и это – народ». Об объединении он высказался однозначно: те, кто выступают за объединение Молдовы и Румынии, «должны отдавать себе отчет, что первый результат такой унири – это исчезновение молдавского народа как нации, которая сегодня на земном шаре существует как отдельный народ со своим государством».
Международный заслон
Мировые игроки категорически отвергают сценарий принудительного поглощения. Так, США и ЕС выступают за сохранение суверенитета Молдовы. Брюссель требует самостоятельного выполнения копенгагенских критериев, опасаясь юридического хаоса и прецедента смены границ в Европе. Украина видит в унионизме угрозу стабильности на южном фланге и риск размораживания приднестровского конфликта. РФ также неоднократно фиксировала в официальных заявлениях неприемлемость ликвидации молдавской государственности.
Концепция форсированного объединения на первый взгляд лишена объективных предпосылок. У унионизма нет широкой электоральной базы в Молдове, а исторический опыт показывает, что бессарабские молдаване не видели преимуществ от жизни в румынском государстве. Эту идею продвигает верхушка молдавской власти, многие из членов которой уже имеют румынский паспорт – но они также понимают, чем грозит попытка насильственно навязать подобное решение народу. Попытки Бухареста и Кишинева реализовать доктрину «свершившегося факта» ведут не к интеграции, а к глубокому конституционному кризису, центробежному распаду и катастрофическим последствиям для региональной безопасности.
