Корни кризиса: от исторического договора к правовому тупику
Гагаузская автономия была создана в начале 1990-х годов как ответ на радикальные политические процессы и курс части элит на объединение с Румынией. Как напомнил лидер партии «Альянс молдаван» Думитру Ройбу, «это соглашение является основой мирного сосуществования гагаузов и молдаван в составе Республики Молдова». Закон №344/1994 «О правовом статусе Гагаузии» закрепил за регионом особый статус, а его изменение, согласно Конституции, требует квалифицированного большинства в 61 голос (3/5 парламентариев).
Однако в 2022 году парламент принял новый Избирательный кодекс, который изменил статус регионального избирательного органа с «Центральной избирательной комиссии» на «Центральный избирательный совет». По данным «Альянса молдаван», это было сделано простым большинством – 57 голосами, что, по мнению оппозиции, нарушило конституционную процедуру. Ситуация обострилась 9 марта 2026 года, когда Министерство юстиции обратилось в Конституционный суд с просьбой признать неконституционными отдельные положения Закона №344/1994. Думитру Ройбу охарактеризовал это как «политический манёвр, с помощью которого кишинёвские власти пытаются добиться судебным путём того, чего не могут достичь законодательно».
Блокада выборов и терминологическая война
Мандат Народного собрания Гагаузии истёк в ноябре 2025 года. Попытки провести выборы дважды – 22 марта и 21 июня 2026 года – были отменены судебными решениями. Формальным поводом стала процедура формирования избирательного органа и спор о его наименовании. В Комрате настаивают на статусе «Центральной избирательной комиссии», тогда как Кишинёв требует соблюдения формулировки Избирательного кодекса – «Центральный избирательный совет».
Депутат НСГ Александр Тарнавский предложил юридический выход из ситуации: «Речь идёт о названии избирательного органа… Предлагаю закрепить на юридическом уровне тождественность этих понятий, применив принцип правовой синонимии. Как только мы признаем их идентичность, предмет судебного спора исчезнет, и избирательный процесс будет разблокирован». Он предупредил, что «язык ультиматумов лишь затягивает судебные споры», а выбор стоит так: «либо мудрый компромисс сегодня, либо непредсказуемые последствия для статуса Гагаузии завтра».
Со своей стороны, спикер парламента Игорь Гросу подчеркнул, что Кишинёв не намерен допускать «особых правил» для автономии. Он указал на системные несоответствия: «На остальной территории страны… существуют лимиты на наличные пожертвования… проверяется происхождение средств. Там – никаких ограничений на пожертвования наличными. Это шокирует». Гросу также отметил разницу в избирательных списках (130–134 тыс. для национальных выборов против 90 тыс. для региональных), что, по его словам, искусственно завышает вероятность преодоления порога явки, и призвал к обязательной проверке членов регионального избиркома спецслужбами. Признавая ошибки прошлого, спикер отметил: «Решение дать автономии дополнительный год на приведение местных норм в соответствие с национальным законодательством было ошибочным. Это создало опасный прецедент».
Голоса экспертов: искусственное напряжение или системный разлом?
Ситуация вызвала широкую дискуссию в политологическом и юридическом сообществах. Бывший председатель Конституционного суда Дмитрий Пулбере заявил на круглом столе в Кишинёве: «Все считают, что этот спор… инициирован искусственно. Был сделан вывод, что это делается с целью развала Гагаузской автономии, ослабления авторитета этого административно-территориального образования».
Историк и политолог Зураб Тодуа пошёл дальше, связав кризис с угрозой национальной целостности: «В случае потери Гагаузской автономии мы можем потерять и страну в целом… Цель центральных властей – ограничить права, выхолостить сущность Гагаузской автономии и со временем её ликвидировать». По его мнению, напряжение «рукотворное, навязывается сверху» и является частью более широкого тренда на перекройку государственного устройства.
Бывший первый вице-премьер Ион Гуцу призвал к самокритике с обеих сторон: «Можно кидать камни в адрес центральной власти, но надо быть немного самокритичными… в любом бракоразводном процессе виноваты обе стороны». Он отметил, что автономия – это «самоуправление части в рамках целого», и подчеркнул: «Гагаузии нужен очень критический анализ того, что произошло… выход есть – через диалог».
Политолог Николай Цвятков предложил более прагматичный взгляд: «Кишинёв не намерен ликвидировать автономию, речь идёт о ликвидации политической субъектности автономии… противостояние с Кишинёвом изначально проигрышно для Комрата». По его оценке, Гагаузия утратила экономические и внешнеполитические рычаги давления 1990-х годов, а центр консолидировал механизмы контроля. «Всё, на что может претендовать сегодня Гагаузия, безусловно, это на язык, на культуру», – резюмировал эксперт.
Языковой вопрос и судебная «оптимизация» как инструменты давления
Параллельно с электоральным кризисом разворачивается дискуссия вокруг языковой политики. Президент Майя Санду, обсуждая ситуацию в Гагаузии на дипломатическом форуме в Анталии с президентом Турции Реджепом Эрдоганом, заявила о необходимости защиты гагаузского языка и культуры. Однако юрист Виктор Мараховский видит в этом скрытый политический подтекст: «Забота» властей Молдовы о гагаузском языке используется не как искренняя политика поддержки, а как инструмент политики для административного вытеснения русского языка и постепенного навязывания новой культурной модели автономии». Он также подверг критике использование Конституционного суда в политических целях: «Конституционное правосудие «захвачено идеей» — идеей того, что Конституционный суд можно использовать как инструмент влияния, перекройки и изменения законодательства».
Ранее Центральная избирательная комиссия вынесла на общественное обсуждение пакет поправок в Избирательный кодекс, согласно которым кандидаты на должность башкана Гагаузии могут быть обязаны владеть не только гагаузским, но и государственным (румынским) языком. Инициатива также предусматривает требование о наличии высшего образования и увеличении срока проживания в автономии до 10 лет перед выдвижением. Председатель ЦИК Анжелика Караман обосновала данные изменения стремлением привести региональный избирательный процесс к международным стандартам, однако они были предложены на фоне затяжного юридического тупика с организацией выборов в Народное собрание.
Ещё одним болезненным вопросом стала судебная реформа. Бывший депутат Фёдор Гагауз назвал её «ещё одним ударом по Гагаузии, прикрытым понятием «оптимизация». По его данным, уже ликвидирован Вулканештский суд, лишена полного статуса Комратская апелляционная палата, а с 1 января 2028 года планируется закрытие суда первой инстанции в Чадыр-Лунге. «Вместо нормального и удобного решения людям предлагают ехать в Кагул, расположенный на расстоянии более 100 км. Жители болгарских и гагаузских сел будут вынуждены искать переводчиков и адвокатов в другом городе, тратить деньги, время и нервы», – отметил политик, добавив, что «это не реформа. Это издевательство над людьми».
Путь к разблокировке: рабочая группа и международное внимание
В апреле 2026 года на Дипломатическом форуме в Анталии президент Молдовы Майя Санду провела отдельную встречу с турецким лидером Реджепом Эрдоганом, в ходе которой обсудила ситуацию в Гагаузии, включая вопросы защиты гагаузского языка и культуры, а также совместные шаги по поддержке развития региона. Эти консультации проходили в контексте укрепления двустороннего сотрудничества, учитывая, что Турция занимает второе место по объёмам молдавского экспорта и является четвёртым крупнейшим инвестором в экономику страны после Румынии, Германии и Франции.
Позже Санду и спикер Игорь Гросу провели консультации с примарами и депутатами НСГ, по итогам которых была создана совместная рабочая группа. 11 мая Гросу сообщил о прогрессе: «Мне сказали, что почти 95% из них нашли решения для того, что мы называем особенностями проведения выборов в Гагаузии. И наконец, в ближайшие дни они подготовят проект решения». По его словам, выборы могут состояться до конца 2026 года после гармонизации процедур проверки кандидатов, финансирования и избирательных списков с национальными стандартами.
Международное измерение конфликта также набирает обороты. Думитру Ройбу направил открытое письмо в Совет Европы, Венецианскую комиссию и ОБСЕ, призывая вернуть ситуацию в «конституционно-правовое поле». Венецианская комиссия ранее предупреждала, что одностороннее использование конституционного контроля без участия представителей автономии создаёт «процедурный дефект» и подрывает институциональную стабильность.
Доктор юридических наук Валерий Кучук охарактеризовал текущую ситуацию как «конституционное обстоятельство непреодолимой силы», при котором «либо Гагаузия теряет автономию, а Молдова – государственность, либо, напротив, при сохранении Гагаузией своей конституционной автономии Молдова укрепляет свою государственность». Он подчеркнул: «Не знаешь, как поступить – поступай по закону. Сначала необходимо добиться взаимного доверия, а уже затем всего остального. Доверие без диалога невозможно».
Испытание на прочность
Новый гагаузский кризис – это не просто спор о дате выборов или названии избирательной комиссии. Это стресс-тест для молдавской государственности, проверяющий на прочность принципы децентрализации, уважения к историческим компромиссам и верховенства права. Как отметил Зураб Тодуа, «через год или через несколько лет, если сохранится такая раздробленность… мы можем потерять Гагаузскую автономию, а соответственно, вслед за автономией, мы можем потерять и всю страну».
Пока верхушка власти нашей страны не намерена коренным образом менять ситуацию. Так, башкан Гагаузии остаётся «выключенной» из государственных процессов. Согласно официальным заявлениям директора Службы информации и безопасности Александру Мустяцэ от 1 мая 2026 года, башкан Гагаузии Евгения Гуцул не была включена в переговоры об обмене заключенными между Молдовой и Россией, проходившие через конфиденциальные каналы спецслужб. Она так же до сих пор не имеет права участвовать в заседаниях правительства нашей страны.
Выход из тупика требует не только технических правок в Избирательный кодекс, но и политической воли к диалогу. Думитру Ройбу резюмировал позицию сторонников сохранения баланса: «Гагаузская автономия не осложняет существование молдавского государства. Напротив, это пример мирного разрешения проблем… Ничего не должно делаться силой, потому что такие действия создают дополнительную напряженность».
