Суббота, 21 ноября, 2026
ДомойАналитикаВертикаль медиаконтроля. Часть 2

Вертикаль медиаконтроля. Часть 2

В первой части мы рассмотрели, как под лозунгами евроинтеграции и борьбы с «гибридными угрозами» в Молдове выстраивается жесткая вертикаль контроля над СМИ. Сращивание ангажированных НПО с государством, избирательный фактчекинг, внесудебные блокировки русскоязычных каналов и зависимость «экспертов» от западных грантов превратили защиту демократии в инструмент идеологической цензуры и зачистки оппозиционного поля. Однако эта система не возникла на пустом месте — она является прямым следствием и локальным отражением общеевропейских трендов, которым так рьяно старается следовать высшая молдавская власть.

А судьи кто?

Парадокс молдавской медиареформы заключается в том, что она осуществляется под прямым кураторством и по лекалам Европейского союза. Именно Брюссель задает рамки, в которых «качество» журналистики становится категорией политического доверия, а саморегулирование превращается в форму внешнего надзора. При этом любопытно, что всего за два года риторика изменилась с точностью до наоборот: сначала евроинституции презентуют себя как гарант свободы прессы, а затем — уже сами эти институции становятся объектом обвинений в цензуре.

Европейский акт о свободе СМИ (European Media Freedom Act, EMFA) был принят в марте 2024 года, а 15 августа 2025 года вступил в силу. Это первый в истории ЕС нормативный акт, непосредственно касающийся прессы. Он призван защитить журналистов и их источники, ограничить применение шпионских программ, обеспечить прозрачность собственности СМИ и государственной рекламы, укрепить независимость общественных вещателей. Социальные платформы, по замыслу законодателей, должны воздерживаться от произвольного удаления контента независимых СМИ.

Официальная тональность была максимально торжественной. Майкл Макграт, комиссар ЕС по вопросам демократии, правосудия и верховенства права, заявил: «С вступлением в силу Европейского закона о свободе СМИ, медиа и журналисты по всему ЕС получают беспрецедентные гарантии, а граждане могут быть уверены, что новости, которые они получают, основаны на фактах, а не на коммерческих или политических целях».

Сабина Вехейен, немецкий евродепутат, возглавляющая рабочую группу по реализации закона, сделала важную оговорку: «Вступление в силу EMFA – это веха для свободы прессы в ЕС. Но его истинная ценность будет измеряться действиями, а не словами».

Нела Риль, председатель парламентского комитета по культуре и образованию, прямо высказала свои опасения во время обсуждения закона: «Я с тревогой смотрю на снижение свободы прессы в разных частях Европы и призываю все страны-члены ЕС неукоснительно выполнять этот закон».

Некачественные СМИ или некачественное регулирование?

Однако за защитной риторикой скрывается суровая правда. EMFA фактически разделяет медиарынок на три категории: «качественные», получающие преференции, поддержку и статус «надежного репортера»; «недобросовестные» – те, кто контролируется определенными третьими странами, демонстрирует манипулятивные практики и нежелание публиковать опровержения, для которых предусмотрен «самый жесткий подход – от штрафов до лишения лицензий и отправки в «черный список»; и «все остальные», коих, по оценкам, около 90% рынка. Контроль возложен на Европейский совет по медиауслугам, а Европейская комиссия проводит детальный анализ медиарынков не только государств-членов, но и соседних стран, включая Молдову, – «в том числе на предмет рисков дезинформации, вмешательства и манипуляций».

Таким образом, «качество» оказывается не профессиональной, а политической категорией. Как отмечается в аналитике Noi.md, «журналистика приобретает роль элемента безопасности, качество становится категорией политического доверия, саморегулирование превращается в подчинение».

В этом году критика докатилась до самих евроорганов. Если в 2025-м обсуждали, как новый закон будут применять национальные режимы, то уже 28 февраля 2026 года на заседании Совета по общим вопросам министрам ЕС предложили отметить начало работы Европейского центра демократической устойчивости – структуры, заявленной как инструмент борьбы с иностранными манипуляциями, вмешательством и дезинформацией. Центр тут же оказался в центре скандала: в заголовках его прямо обвинили в том, что он «навяжет цензуру, особенно во время выборов».

Защитная аргументация Брюсселя звучит до боли знакомо кишиневским наблюдателям (эти же аргументы использует и наша центральная власть):
«В мире, где информация все чаще используется как оружие для подрыва наших демократий, мы принимаем меры».
На это ответил румынский журналист Мариус Тукэ, чью критику подхватила молдавская журналистка Наталья Морарь. Он задал вопрос, который фактически является центральным для всей молдавской медиасистемы: кто именно определяет, какой контент «подрывает доверие к институтам» или «разрушает ценности ЕС»? Кто будет иметь доступ к данным и к решениям о понижении рейтинга или удалении контента?

«Всё это преподносится под предлогом защиты демократии, но в действительности скрывает усиление контроля над онлайн- и офлайн-дискурсом. Кто решает, что такое «манипулирование информацией»?, – пишет Тукэ. – Если вас не беспокоит идея о том, что новый невыборный орган, координируемый Комиссией, будет решать, что допустимо говорить в европейском общественном пространстве, то, возможно, вы еще не поняли, что происходит. Свобода выражения мнений не исчезает под звуки оркестра. Постепенно происходит размывание отношений под благородными лозунгами и тщательно составленными пресс-релизами».

Сама Европа против

Сопротивление новому порядку растет и внутри самого ЕС. Венгрия критикует EMFA за вмешательство в национальные полномочия и «цензурирование альтернативных мнений под видом борьбы с дезинформацией»; Польша опасается политического давления на правые СМИ под предлогом прозрачности; в Испании возражают против чрезмерного контроля платформ, в Италии – за католические медиа, в Словакии – за оппозицию. Формально закон внедряют повсеместно, но созданию еще одного регулятора – Европейского совета по медиауслугам – противятся. Молдова, судя по опыту последних лет, таких оговорок себе не позволяет.

Пока Еврокомиссия выстраивает архитектуру «информационной безопасности», Парламентская ассамблея Совета Европы на осенней сессии обсуждала прямо противоположное – как защитить журналистику от самого государства. Основанием стал доклад итальянского депутата Валентины Гриппо «Растущие угрозы медиаплюрализму и независимости медиа». По итогам дебатов приняты резолюция 2675 и рекомендация 2313: обязательное раскрытие конечных собственников, создание бесплатной общеевропейской базы владельцев медиа с указанием не формальной собственности, а фактического контроля, разнообразие информации внутри программ.

Ключевой посыл Ассамблеи: недостаточно наделить регулятор полномочиями следить за соблюдением правил, если сам он зависит от политического давления. Турецкий депутат Севилай Челенк предупредила о риске «медиапустыни»: каналов и сайтов может быть много, но профессиональных журналистов, способных задавать власти неудобные вопросы, – все меньше.

Венецианская комиссия, изучив поправки к Кодексу аудиовизуальных медиауслуг от июня 2022 года, признала существование реальной проблемы информационной безопасности, но прямо указала: принимаемые меры не отвечают требованиям соразмерности. Amnesty International констатирует:
«Неспособность предоставить и обеспечить соблюдение чётких правовых гарантий защиты СМИ от необоснованного вмешательства государства, редакционной независимости и адекватной защиты журналистов от нападений и преследований способствует созданию среды, в которой процветают самоцензура, запугивание и злоупотребления».

Проблема, подчеркивается в докладе, не ограничивается изданиями, связанными с российским влиянием: страх санкций вызывает самоцензуру и в проевропейских медиа. Еврокомиссия в докладе о подготовке Молдовы к вступлению в ЕС за 2025 год отдельно рекомендовала пересмотреть механизм лишения теле- и радиоканалов лицензий через проверку их владельцев по законодательству об инвестициях. «Репортеры без границ» отмечают ослабление олигархического контроля, но одновременно – непрозрачность решений об ограничении вещания; продвижение Молдовы с 35-го места в рейтинге свободы прессы в 2025 году на 31-е в 2026-м эту проблему не снимает.

Европейский союз выступает одновременно архитектором инструментов медиаконтроля – через EMFA, DSA, инструмент FIMI и новый Центр демократической устойчивости — и институтом, который формально требует от Молдовы прозрачности, соразмерности и независимого суда. На вопрос «кто принимает решение, «качественно» ли СМИ» ответа, устроившего бы всех, пока нет: судьями назначаются те, в чей адрес уже не раз звучали обвинения лишь потому, что это в духе правящей партии и «по-европейски».

Предыдущая статья
Популярные статьи

Популярные статьи