«Банковская цензура»: Частный бизнес как инструмент репрессий
Одной из самых тревожных тенденций последних лет стало превращение банков из финансовых посредников в «фильтры» для доступа к базовым услугам. В Молдове банк может отказать резиденту в открытии счета без объяснения причин, ссылаясь на внутренние регламенты или борьбу с отмыванием денег (AML). Как отмечается в аналитической заметке Noi.md, это приводит к опасному дисбалансу: «заявитель, не фигурирующий в санкционных списках и не имеющий споров с государством, без судебного решения, может быть поставлен в положение подозреваемого только потому, что внутренний алгоритм банка «не сложился» в его пользу или банковский работник в этот день оказался в плохом настроении».
Вместо презумпции невиновности в банковской системе Молдовы фактически внедряется «презумпция подозрительности». Клиент должен доказать свою благонадежность, а банк не несет публичной ответственности за свои решения.
Особенно ярко эта проблема проявилась в политической плоскости. Председатель партии «За людей, природу и животных» Ион Дрон столкнулся с отказом в открытии карточного счета, необходимого для оплаты агитации, несмотря на наличие всех документов и регистрации в ЦИК. «Этот отказ стал громом среди ясного неба… Нам говорили, что дан зеленый свет, документы оформляются, а затем мы получили отказ без объяснения причин», – цитирует Дрона издание. Он подчеркнул, что не находится под санкциями и не имеет судимостей, что делает решение банка абсурдным.
Аналогичная ситуация произошла с общественной ассоциацией Platforma Moldova, созданной экс-башканом Гагаузии Ириной Влах. Банк прислал типовой отказ, сославшись на «критерии соответствия», даже не адаптировав ответ под специфику НПО. Влах недоумевает: «В стране 14 тысяч неправительственных организаций, но почему-то только ассоциации Ирины Влах отказали в открытии леевого счета». Авторы документа отмечают, что такая практика превращает банковский счет из частной услуги в инструмент политического давления и дискриминации, особенно в предвыборный период.
Бремя доказывания «чистоты» денег
Если банки отказывают в доступе, то для тех, кто уже имеет счета, процесс превращается в бюрократический ад. Закон № 308 о борьбе с отмыванием денег, принятый еще при Плахотнюке, возложил функции контроля на так называемые «отчетные единицы»: адвокатов, нотариусов, бухгалтеров и сами банки.
Главная коллизия, по мнению аналитиков, заключается в негласном правиле «устаревания» документов. Если человек легально продал квартиру или получил доход, подтвердив это справками, то через три года эти деньги снова начинают считаться потенциально «сомнительными». «Почему трёхлетний период фактически превращается в неформальный предел доверия к ранее подтверждённому происхождению денег?» – задаются вопросом авторы документа.
Эта ситуация бьет по самым уязвимым слоям: трудовым мигрантам, людям старшего поколения, которые хранят накопления наличными, и жителям сел. Человек, десятилетиями работавший в Италии или Германии, возвращается на родину и вместо возможности купить жилье или открыть бизнес сталкивается с требованиями доказать происхождение каждого лея. Как подчеркивается в аналитических материалах в СМИ, это создает репутационный ущерб стране: «Молдова начинает выглядеть юрисдикцией, где пользоваться законно заработанными деньгами сложнее, чем в странах, где эти деньги были заработаны».
Налоговая реформа
Самый горячий конфликт разворачивается вокруг новой налоговой политики, предложенной правительством на 2027 год. Власти заявляют о гармонизации с ЕС и упрощении системы, однако эксперты и оппозиция бьют тревогу: эти меры приведут к резкому обнищанию населения.
Основной удар приходится на повышение НДС. Правительство предлагает стандартизировать ставку до 20% для многих категорий, включая сельское хозяйство (сейчас 8%), энергетику и продукты питания. Гражданское движение «Construim Încredere» (Строим доверие) подсчитало, что среднестатистическая семья может потерять более 12 000 леев в год (850–1050 леев в месяц) только за счет роста цен на электроэнергию, газ, топливо и еду.
Бывший премьер-министр Ион Кику выступил с жесткой критикой, предупредив, что повышение НДС не гарантирует роста бюджетных поступлений, так как люди будут меньше покупать. Он также раскритиковал манипуляции с подоходным налогом: «Многие не заметили, что эти взносы будут оплачиваться работником… Снижение ставки до 7% не означает, что у работника останется больше денег», – считает он.
Особенно тяжелой реформа станет для сельского хозяйства. Депутат Сергей Иванов, глава профильного комитета, назвал проект «антисельскохозяйственным»: «Льготный НДС – это не прихоть фермеров, а вполне обоснованная необходимость… Авторы проекта не переняли практику и дух директив Европейского союза, где к продуктам питания применяются пониженные ставки». Эксперты совета подсчитали, что сельскохозяйственный работник может потерять от 40 до 660 леев покупательной способности в месяц, что критично для сектора, где уровень абсолютной бедности составляет 42,9%.
Риторика власти vs реальность
Министр финансов Андриан Гаврилицэ пытается смягчить впечатление, заявляя, что реформа обойдется 80% граждан максимум в 200 леев в месяц, и обещает компенсации. Однако эти слова резко контрастируют с данными Национального бюро статистики, согласно которым уровень абсолютной бедности в 2025 году достиг 31,1% (почти каждый третий).
Показательна и риторика министра экономического развития Евгения Осмокеску, который в эфире телеканала Moldova 1 заявил, что Молдова «стала жить лучше», но на вопрос о реальных доходах граждан ответил, что это вопрос «философский». Он связал улучшения с 2027–2028 годами, однако его оптимизм не находит отклика у граждан, которые прямо сейчас сталкиваются с ростом цен и отказом банков в обслуживании.
Банки, получив контрольные функции, используют их для минимизации собственных рисков и, как показывают случаи с политиками и НПО, для негласного выполнения политических заказов. Государство, активно продвигая отказ от наличных, создает риск «цифрового изгнания» для тех, кто не вписался в нечеткие критерии «благонадежности».
Экономический эксперт Думитру Барбалат полагает, что в сфере публичных финансов Молдовы сохраняется системный хаос, корни которого уходят в историю принятия закона № 181/2014 о публичных финансах. По его словам, после того как парламент принял закон в 2012 году, произошли «закулисные события», и правительству поручили представить новый вариант закона уже под свою ответственность. Эксперт указывает на грубые хронологические несоответствия: закон был принят парламентом 15 августа 2014 года, но промульгирован президентом ещё 31 июля 2014 года, а в Monitorul Oficial опубликован 8 августа с задней датой принятия 25 июля. Барбалат также критикует систему бюджетного планирования: правительство систематически нарушает сроки утверждения среднесрочных прогнозов (до 1 июня), а само планирование ошибочно базируется на «дутом» прогнозном ВВП, который, по его оценке, нереален как минимум на 50%, из-за чего бюджеты изначально ошибочны на 50–60%. Он настаивает, что корректной базой должен быть прогнозный валовой национальный доход, а не ВВП.
«Повторяю. Кавардак был, есть и будет. Потому как никто не понес и не будет нести ответственности за кавардак, в первую очередь начиная с парламента, президентуры и конгломерата, названного правительством», – считает Барлабат.
Складывается впечатление, что финансово-банковская система Молдовы работает по принципу «кнута и пряника», где пряник (евроинтеграция) находится далеко, а кнут (AML-проверки, отказы в счетах и новые налоги) уже здесь.
